Писанина (рассказ)

Maxfactor72

Гость города
#1
- Вы понимаете, что издательство на грани закрытия? – главный редактор не на шутку разбушевался. – И это сейчас, во время экономического подъема страны, во время, так сказать, ренессанса бумажных книг! Когда не пишет только бревно! А у вас нет никаких задумок!

Он сел обратно в кресло и налил стакан воды. Алексей Андреевич Ульянов только пришел в издательство и сразу взялся, как он сам говорил, «вытрясать пыль из старых диванов». Полный, с короткими ручками и ножками, он катался колобком по кабинетам и требовал свежих идей. Талантливый рекламщик и управленец, в литературе он смыслил не больше первокурсника политехнического вуза. Впрочем, как он сам говорил – главное, это найти хорошего секретаря.

- Мы могли бы взять топовых авторов интернета, - отозвался редактор отдела фантастики. – Клевицкий, Ляхов, Буранов. Иван Колдун наконец. Выбирайте любого.

Алексей Андреевич недовольно фыркнул:

- Они на пике популярности. Их читают, с них можно кое-что поиметь. Но это – день сегодняшний. А нам нужен прорыв, новое слово в литературе! Без этого мы в… Машенька, что вы там делаете? И это во время совещания! Ну-ка дайте сюда смартфон!

Ответственный секретарь покраснела и отдала гаджет. Алексей Андреевич глянул на экран и удивленно произнес:

- Тексты ру? Кто-то еще пользуется этой древностью? Да этот сайт давно пора закрыть – там же интерфейс еще времен царя Гороха. Во что же вы, Машенька, как говорит молодежь, втыкаете? Юрьев Павел Петрович, «Бабочка и слон».

- Там два рассказа и повесть, - Машенька сказала это четко и с достоинством.

Алексей Андреевич поймал себя на том, что никак не может оторваться от текста. Автор словно рисовал картину легкими, воздушными мазками. Образы возникали и тут же расплывались как по взмаху волшебной палочки.

- Выясните мне, где можно найти этого Юрьева, - сказал Алексей Андреевич, закрыв, наконец, рот. – Впрочем, я сам займусь. Машенька, срочно, повторяю, срочно гляньте в интернете все книги Юрьева, какие найдете. Я хотел вас наказать, но если дело выгорит, вам полагается премия. Всем спасибо, все свободны.

***

Отыскать нужный адрес оказалось не просто. Только с помощью связей в полиции и паспортном столе Алексей Андреевич выяснил, что Юрьев продал трехкомнатную квартиру и переехал в старое общежитие на окраине города.

Дом на улице Матросова оказался старой, добротной кирпичной постройкой с шиферной крышей. Внутри – коридоры с множеством комнат, общая кухня, душ и несколько уборных на этаже. В расписанном неприличными словами холле сохранились остатки помещения для вахтеров. Неужели кто-то еще так живет?

Алексей Андреевич постучался в деревянную дверь, впрочем, не особенно надеясь на ответ.

- Кто там? – раздался молодой и звонкий голос.

- Мне бы Юрьева Павла Петровича.

Дверь открылась. От ужасной вони Алексея Андреевича едва не стошнило. На пороге стоял косматый старик с одутловатым лицом и глубоко запавшими глазами. От него разило мочой и перегаром.

- Это точно… вы, Юрьев? – только и вымолвил Алексей Андреевич.

- Он самый, - ответил старик мальчишечьим голосом. – Что нужно-то?

- Я хотел бы заключить с вами издательский договор.

- Издательский договооор? – протянул Юрьев.

- Вы же писали книги.

- Я? Книги? Вы что-то путаете.

- Ну как же… «Бабочка и слон», «Железная дверь», «Битва за планету Раксла», - сказал сбитый с толку Алексей Андреевич.

- Погодите, погодите… Кажется, припоминаю. Но ведь это было лет тридцать назад! Еще в моей прошлой жизни. Я постарался о ней основательно забыть. Давайте-ка пройдем и поговорим.

Алексей Андреевич содрогнулся от отвращения, но все же вошел в узкую, как пенал, комнату, заваленную мусором и заставленную разбитой мебелью. Юрьев открыл окно, и дышать сразу стало намного легче. Он постелил газету на липкий, в желтых пятнах, табурет и сел на старую армейскую кровать, постель на которой не меняли со дня изготовления подушек и простыней.

- Где и что подписать? – спросил Юрьев, наливая в стакан мутный самогон.

- Минутку. Сначала скажите, сколько вы хотите. Мы предлагаем эксклюзивный договор на все ваши произведения.

Юрьев поставил под кровать трехлитровую банку:

- Нисколько. Писанина кормить не будет. Берите так.

- Вам не нужны деньги?

Юрьев отпил глоток самогона и с наслаждением причмокнул:

- Тридцать лет назад они мне были нужны. Когда умирала моя жена, и я брал кредиты, где только мог. Когда коллекторы переломали мне ребра, заставили продать квартиру и переехать сюда. Когда забрали детей, потому что я работал на хлебозаводе по четырнадцать часов в сутки. Ненадлежащие условия для жизни, видите ли. О, ювенальная юстиция – это такое дело! С ней, брат, не забалуешь! А сейчас зачем мне деньги? Сколько мне осталось? На том свете они ни к чему! Там все равны, и нищий, и богач.

- Ну, хоть коммуналку оплатить, - растерянно произнес Алексей Андреевич, разглядывая пачку неоплаченных счетов за электричество.

- Это самое бесполезное дело. Мне отключали свет, да включили обратно, когда я костры на полу разводить начал. Выселить-то меня не могут. Любое жилье – дворец по сравнению с этим, - Юрьев показал тонким грязным пальцем на лохмы плесени, свисающие с потолка.

- А детям? – Алексей Андреевич продолжал уговаривать писателя взять его же собственные деньги.

- А что дети? У меня своя жизнь, у них – своя. Они, говорят, большие люди. Хотите, платите им. Меня и так все устраивает. Вы знаете поговорку – как потопаешь, так и полопаешь? Я сбегаю на помойку, что найду, продам. Выпью, закушу. Да что мы зря теряем время? Давайте бумаги и дело с концом. Только дело это пропащее, говорю вам точно. Было бы у меня хоть немного таланта, я бы чего-то да добился. А так… ну, на нет и суда нет.

Юрьев вытащил из-под грязного, желто-коричневого матраса смятый паспорт. Алексей Андреевич не стал больше спорить. Договор подписали быстро. Все имущественные права на все произведения Юрьева Павла Петровича переходили издательству на много лет вперед.

Уже у двери Алексей Андреевич заметил на полке разбитого шкафа несколько старых накопителей.

- Если что-то приглянулось, все ваше! – ответил с кровати Юрьев. – Мне все равно оно без надобности – скоро поеду на встречу с Богом.

Алексей Андреевич завернул накопители в носовой платок. Его больно кольнула совесть, прямо под ложечку. Он даже подпрыгнул. Но дело есть дело, и совесть пришлось засунуть поглубже и подальше. Алексей Андреевич оставил на столе две купюры и помчался в издательство. Рабочий день закончился, но, к счастью, компьютерщик еще не ушел.

- Ты можешь это скинуть куда-нибудь? – Алексей Андреевич вывалил накопители на стол.

- Без проблем. У меня полно переходников.

Через полчаса все рукописи Юрьева оказались на сервере. А еще через день половина издательства не вышла на работу. Алексей Андреевич не стал устраивать скандал – это был тестовый забег. Если уж искушенные в литературе работники утонули в созданных Юрьевым мирах, то простые читатели и подавно проглотят все. И попросят добавки.

Только на следующей неделе Алексей Андреевич смог собрать новое совещание.

- Я сам все видел! – начал он вместо приветствия. – Мне не нужно спрашивать ваше мнение. Осталось разработать план выхода книг и запустить их в печать.

- Там даже мне работы почти нет, - отозвался корректор. – Все чисто. Разве что запятые и опечатки кое-где поправить. После того, что несут нам в издательство, я не понимаю, как Юрьев не греб деньги не то что лопатой, а шагающим экскаватором!

- Он не мог. Тогдашнему читателю он был неинтересен. Его темы становятся актуальными только сейчас. К тому же Юрьев утонул под завалами бездарной графомании. Никто его попросту не заметил. Впрочем, и сейчас… нет, главное, конечно, текст. Но не забывайте, что мы бизнесмены. А для продаж важна личность писателя. Узнав, что автор – бомж, люди пройдут мимо книжных полок. Продажи сильно упадут, а нам это ни к чему.

- Бомж? – почти выкрикнули все.

- Именно. Юрьева сломала жизнь, он опустился. Но все права на его произведения у нас, я, честно говоря, не думал, что у меня выйдет так легко все устроить. Он сам развязал нам руки. Мы создадим Юрьева заново! Таким, каким он нужен читателям. Я найду хорошее рекламное агентство – у меня есть одно на примете. А вы пока подберите подходящих моделей и устройте фотопробы. Дальше сами знаете что делать. Совещание закрыто.

В издательстве закипела работа.

***

Прошло три месяца. Алексею Андреевичу совсем не хотелось ехать в старое общежитие. Но совесть костлявым пальцем скребла где-то между сердцем и диафрагмой, и он все-таки решился порадовать старика только что напечатанной книгой. Но Юрьеву она уже была не нужна.

Когда Алексей Андреевич постучал, никто ему не ответил. Из-за двери доносилось только низкое, дрожащее жужжание мух. Алексей Андреевич вызвал полицию.

Дверь взломали. Юрьев лежал в смятой постели на спине, в луже собственной рвоты. На полу валялась груда пустых водочных бутылок.

- Захлебнулся, - сказал участковый. – Сдох – туда ему и дорога. Никчемный был человек, хотя и безобидный. Все по помойкам да пивнушкам шастал. Кто-то ему денег подкинул, вот он и допился до могилы. Безлимит на водку ни к чему хорошему не приводит.

Сам не зная зачем, Алексей Андреевич сделал несколько снимков смартфоном. Потом ему пришлось ехать в участок и давать показания, но, изображая вселенскую скорбь, он улыбался в душе. Все случилось так, как он и хотел.

***

Молодая учительница, восторженно сверкая глазами, начала урок литературы:

- На прошлом занятии мы говорили о знаменитом человеке – Павле Петровиче Юрьеве. Напомню, его именем названа наша школа, центральная библиотека, улица и автомобильный мост. Заработав на своих книгах состояние, он многое сделал для развития города. Вы всегда можете посетить дом-музей, где сейчас собирается Союз Писателей. Катя Ульянова, ты приготовила доклад?

С первой парты поднялась тощая девочка в очках.

- Да, Марина Мариновна… Максимовна!

- Тогда почитайте его нам!

Катя достала папку и прошла к доске. Солнце защекотало девочке нос, она вдохнула побольше воздуха и оглушительно чихнула. Класс дружно захохотал. Марина Максимовна хлопнула указкой по столу, восстанавливая порядок.

- Я вам дам! – погрозила Катя кулаком всему классу.

Несколько минут она читала обычную рутину о значении Юрьева в мировой литературе, о его знаменитых произведениях и прорыве, который он совершил. Зачитала восторженные отзывы критиков. Показала студийную фотографию хорошо одетого молодого человека с бородкой, модной во все времена. Но когда Катя начала рассказывать о роскошной жизни писателя, о двухэтажном особняке и вилле в Испании, она сначала захихикала, а потом и вовсе зашлась в приступе неудержимого смеха.

- Что с тобой, Катя? Тебе нехорошо? – всполошилась Марина Максимовна.

- Да все хорошо, - ответила девочка, сняв очки и утирая слезы. – Фейк этот ваш Юрьев. Вранье одно.

- Какое вранье? Ты что несешь?

- Жил Юрьев, как бомж, никому не нужный. Все пропил, ошивался по помойкам и подавился собственной блевотиной. Его мой дед создал – главред в издательстве. Он же и деньги давал на развитие города.

- Но как же произведения Юрьева!

- Вот только книжки он и умел писать. А как говорил мой дед, писанина кормить не будет. Это самое последнее дело – в звезду можно кого хочешь превратить. Гляньте на нашу эстраду. А вот он, Юрьев какой на самом деле!

И девочка бросила на стол фотографию, сделанную много лет назад в комнате общежития. Учительница взвизгнула, вскочила со стула и попятилась:

- Убери эту гадость! Зачем ты ее принесла?

- Что, рухнули ваши идеалы, да? Мне мама всегда говорила, что говорить неправду - плохо. А кругом все врут, все! Чему вы детей научите, а? Чему?

Учительница билась в истерике. Кто-то вызвал скорую, и ее увезли. Она хихикала и все время повторяла: «Писанина кормить не будет».



11.07.2020
 

Цирцея

Житель города
#4
Пишу. А что здесь плохого?
По идее, я могла бы процитировать классический диалог из "Мастера и Маргариты": "не читала, но осуждаю".
Не не буду.
Мне интересно другое, вы уверены, что этот форум подходящее для вашего творчества место?
 

Цирцея

Житель города
#8
А кому мое творчество мешает? Не понимаю, что в нем плохого? Что исправить?
У меня нет вопросов к вашему творчеству.
Поверьте, я не задаю вопросов, почему у шахтеров - силикоз, у маляров - рак легких, а у проституток - ЗППП.
Поскольку знаю, что это неизбежно для них.
Меня интересует другое, что вы надеетесь получить на этом форуме?
Это не та площадка, где вопросы сочинительства ставятся во главу угла.
 

Maxfactor72

Гость города
#9
Меня интересует другое, что вы надеетесь получить на этом форуме?
Ну хотя бы чтобы меня почитали. Мало ли, может, здесь какие представители издательств тусуются? К тому же я все-таки публикую свою писанину в разделе "Поэзия и проза". Насколько я понимаю, этот раздел специально предназначен для подобных тем.
 

Цирцея

Житель города
#10
Ну хотя бы чтобы меня почитали. Мало ли, может, здесь какие представители издательств тусуются? К тому же я все-таки публикую свою писанину в разделе "Поэзия и проза". Насколько я понимаю, этот раздел специально предназначен для подобных тем.
Не хочу вас разочаровывать, но на этом сайте обитают две категории людей: одни молятся богу Гефесту, а другие верят в единую троицу Ctrl+Alt+Del.
И максимум, что первые из них согласятся разобрать не на цитаты, но на части, это автомат Калашникова.
А вторые говорят исключительно на языках JavaScript, Python и Ruby.
P.S. Тем не менее, дорогу осилит идущий.
 

Maxfactor72

Гость города
#11
Не хочу вас разочаровывать, но на этом сайте обитают две категории людей: одни молятся богу Гефесту, а другие верят в единую троицу Ctrl+Alt+Del.
Думаю, ничто человеческое им не чуждо. И если хотя бы пара десятков человек прочитает мои рассказы - уже хорошо. А тем более хорошо, если они прочитают роман "Свалка времени", в котором прототипом некоего города на юге России (кое-где упоминается его название Усть-Урупск) послужил Армавир.
 

Кузя

Житель города
#12
Пишите друг! Если не терпится нужно обязательно изложить это на бумаге.
А если начинают троллить и критиковать, так это для писателя самое то. Значит хотя бы по диагонали, но внимание обратили.
И еще, настоящий "художник" должен страдать и быть гонимым. Иначе, у него не будет причин пить водку.
 

Maxfactor72

Гость города
#14
И еще, настоящий "художник" должен страдать и быть гонимым. Иначе, у него не будет причин пить водку.
Мне, если честно, страдать уже надоело. Восемь лет пишу, а толку? Ни одной книги в печать не взяли. Зато литобъединения в восторге.
 

Vlad

Наблюдатель...
Команда форума
#15
Да всё вполне нормально читается! Мне понравилось и про танк и этот рассказ. Довольно жизненно, кстати... Есть талант у человека, а критиков всегда пруд пруди. И ладно бы реально критики, а то так... тролли!

Автор, пишите! Своё творчество надо распространять, иначе о нём никто и не узнает. Есть те, кому интересно, ради них и пишите, а троллинг игнорьте! Кому не нравится - пусть не читают! ;)
 

dudu

Меня знают многие ;-)
#16
Непременно пишите еще. На выпады "Вот нашёлся умник!", "Мы не пишем - и ты не пиши!" или "Ты не из нашей песочницы!" не обращайте внимания. Это "Ф.Опискины" из Степанчикова, завистливые, ревнивые и с беспочвенным гонором.
А за писанину получить (извиняюсь) деньги - ну издаться, увидеть свои книжки в красивом переплёте - оччень непростое занятие. Издатели? Ха! Невидимая рука рынка (пардон) грубо отнимет у Вас то, что неоспоримо ваше. Ну если сочтёт нужным-пригодным забрать. И в литобъединениях поосторожней будьте - воруют-с. Не полностью, а сюжеты, или центральную идею.
Если денег хотите - пишите пасквили на власть (но осторожненько, в меру, а то мало ли), почаще употребляйте выражения "скрепы", "руський мир", "оленевод", "плешивый-обнулённый". Навального похвалите. Унизьте-опустите А.Лукашенко. Почаще позитивно упоминайте Илона Маска. К месту (и без оного) цитируйте Булгакова. И Пелевина с Оурэлом.
И не зыбывайте: "...за что мне эта zlaya нелепая стезя?..".
 
Последнее редактирование:

Росна

Модераторы
Команда форума
#17
а меня тоже не напрягает, что человек выкладывает свое творчество, он ведь на гениальность не претендует вроде и в теме пишет. Прочитала пока по диагонали, сложилось свое мнение, но оно ничего не должно значить для автора. А вот насчет "денежности" материала, сомневаюсь...
 

Maxfactor72

Гость города
#18
Ну, рассказы вообще мало кому нужны. А вот мнение мне интересно. Особенно претензии к технической стороне текста.